Библейское и лютеранское учение о Вечере Господней

Доцент Сет Эрландссон

[Это эссе переведено со шведского Зигбертом В. Беккером.]

Каждое христианское учение должно основываться на ясном слове Библии, на sedes doctrinae, т.е. ясных отрывках Писания, которые конкретно касаются рассматриваемого вопроса. Если статья веры становится предметом спора между христианами, она должна рассматриваться в свете Писания, не в свете какого-либо «толкования» библейского утверждения, а в свете самого слова Писания^¹.

Библейское учение о Святой Вечере должно основываться на словах установления, которые содержатся в Матфея 26:26–28, Марка 14:22–24, Луки 22:17–20 и 1 Коринфянам 11:23–26. Помимо этого, Вечеря также рассматривается в 1 Коринфянам 11:27 и далее и 1 Коринфянам 10:16–17.

Из слов установления следует, что Вечеря состоит из а) благословения (греч. εὐλογήσας – «хвалили» или εὐχαριστήσας – «произносили благодарение»), б) раздачи и в) принятия. Именно в связи с раздачей и принятием мы привыкли называть это Причастием, как говорит Иисус: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое» и «Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26:26 и далее). Из слов «раздавая ученикам, сказал» (Мф. 26:26), «подал им и сказал» (Мф. 26:27, Мк. 14:22), «подал им, говоря» (Лк. 22:19) следует, что слова Иисуса «Это Тело Мое», «Это Кровь Моя» относятся к Причастию. Слово «Это» относится к чему-то совершенно определенному – не просто к хлебу или вину, а определенно к тем хлебу и вину, которые раздаются и принимаются. Тексты Вечери Господней не затрагивают вопрос о том, когда и как хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христа. Текст открывает нам, что хлеб и вино, которые раздаются и принимаются, также являются Телом и Кровью Христа.

Христос заповедал Своим ученикам часто совершать ту трапезу, которую Он установил в ночь, когда был предан. Это следует из слов: «Сие есть Тело Мое, которое за вас предается; сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19); «Сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание. Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет» (1 Кор. 11:25 и далее). Это означает, что, когда мы сегодня совершаем Вечерю в соответствии со словом и установлением Христа, хлеб и вино, которые раздаются и принимаются, являются Телом и Кровью Христа, точно так же, как и на первой Вечере. Те, кто, подобно Цвингли, отрицают реальное присутствие истинных Тела и Крови на нашей Вечере, вступили в конфликт с ясными и легко понятными словами Библии.

Слова «Это Тело Мое» просты и легко понятны, и их нельзя истолковать иначе.

1. Слово «Это» связывает реальное присутствие с хлебом и вином, которые были даны ученикам для еды и питья. Тело и Кровь Христа соединены с хлебом и вином в сакраментальном союзе. Хлеб не перестал быть хлебом, и вино не перестало быть вином, но эти элементы также являются Телом и Кровью Христа.

2. Слово «есть» говорит нам о реальной связи между хлебом и Телом Христа. Никто не имеет права менять слово «есть» на «означает» или «символизирует».

3. Слова «Тело Мое, которое за вас предается» показывают, что мы имеем дело именно с тем Телом, что было отдано на кресте за все наши грехи. Это Тело присутствует и соединено с освященным хлебом, который раздается и принимается устами.

Тот, кто ест этот хлеб, также становится причастником Тела Христова. «Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова?» (1 Кор. 10:16). Не только тот действительно принимает Тело Христово устами, кто верит, что принимает Его на Вечере, но и тот, кто не верит в это. Только последний принимает его не для жизни и спасения, а для суда. Это следует из 1 Коринфянам 11:27: «Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней». Он грешит не против хлеба и вина, а против «Тела и Крови Господней», и его неверие становится судом над ним.

«Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем» (1 Кор. 11:29).

Из 1 Коринфянам 11:27 также следует, что не наша вера делает хлеб и вино Телом и Кровью Христа, ибо и неверующие причащаются Телом и Кровью Христа в единстве с хлебом и вином. То, что обеспечивает реальное присутствие в нашей Вечере, – это исключительно всемогущая сила Иисуса Христа. Слова «Это Тело Мое» и «Это Кровь Моя» так же истинны, как и на первой Вечере, поскольку Христос Своими словами «Сие творите» повелел нам совершать одну и ту же Вечерю многократно. Таким образом, моя уверенность в том, что Тело и Кровь Христа даются мне на Вечере, основана на Слове и установлении Христа, а не на моих качествах или качествах пастора. И поскольку основанием является Слово и установление Христа, Вечеря должна совершаться в соответствии с ним, без каких-либо переосмыслений или изменений.

Вечеря должна совершаться в воспоминание о Христе (Лк. 22:19, 1 Кор. 11:24 и далее). В центре стоит Христос, Его искупительная смерть за все грехи. Всякий раз, когда мы совершаем Вечерю согласно установлению Христа, мы провозглашаем смерть Господа (1 Кор. 11:26), что Тело и Кровь Христа были отданы за нас, за все наши грехи. На Вечере Господней я не только слышу Евангелие о смерти Христа за все мои грехи. На Вечере я принимаю прощение грехов так же верно, как и принимаю устами Тело и Кровь как залог того, что все мои грехи прощены. Только неверие может отрицать этот факт. Поэтому недостоин принять Святую Вечерю Господню только тот, кто не верит словам: «Это Тело Мое», «Это Кровь Моя», принесенная и пролитая за вас «во оставление грехов» (Мф. 26:28).

Некоторые истины о Вечере Господней, почерпнутые из Формулы Согласия, лютеранской вероисповедной книги (Формула Согласия была завершена в 1577 году), представляют собой библейское богословие в наилучшем значении этого термина. Одиннадцать статей Формулы Согласия направлены на всестороннее изложение ясного и легко понятного учения Писания по некоторым спорным вопросам доктрины. Формула стремится лишь обосновать каждое доктринальное утверждение чистым и ясным Словом Писания. Библейское учение о Вечере Господней кратко изложено в статье VII. Ниже приводится краткий обзор некоторых важных пунктов. (Примечание переводчика со шведского на англ.: хотя все ссылки на Исповедания переведены со шведского, номера страниц соответствуют Concordia Triglotta.)^²

1. Славное таинство Святой Вечери установлено для христианской общины. Его следует использовать с великим благоговением и смирением до конца света и как вечное напоминание о горьких страданиях Христа, Его смерти и всех Его благословениях. Это печать и подтверждение Нового Завета, утешение для совести всех встревоженных и испуганных, крепкая связь христианского братства и тесное единство со Христом, Главой, и между христианами (стр. 987).

2. Вечеря Господня установлена специально для слабых в вере, чтобы они могли найти в ней утешение и укрепление своей веры. За столом Господним есть только один вид недостойных гостей, а именно те, кто не имеет веры. Достойность гостя на Вечере состоит только в «святейшем послушании и совершенной заслуге Христа». Эту заслугу мы приобретаем через истинную веру (стр. 813).

3. Истинные Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа истинно и существенно присутствуют на Вечере, раздаются вместе с хлебом и вином и принимаются в уста всеми, кто принимает это Таинство, независимо от того, достойны они или недостойны, добры или злы, верующие или неверующие (стр. 809).

4. Не вера приводит к присутствию Тела и Крови Христа на Вечере, а только «всемогущее слово завета Христова» (стр. 815). Недостойные и неверующие также причащаются истинных Тела и Крови Христа в Таинстве, но это становится для них судом и осуждением (стр. 813).

5. Тело и Кровь Христовы принимаются с хлебом и вином не только духовно, верой, но также и физически, устами – хотя и не капернаитским, но сверхъестественным, небесным образом, по причине сакраментального единения (стр. 811).

6. В Вечере Господней происходит «сакраментальное единение неизменной сущности хлеба и Тела Христова» (стр. 985). Как две различные природы Христа неразрывно соединены, не изменяясь, так и в Вечере Господней две непохожие природы, а именно природный хлеб и истинное и естественное Тело Христово, присутствуют здесь, на земле, вместе в установленном сакраментальном действии (стр. 985).

7. В сакраментальных словах установления Христос прямо говорит о Своем истинном и реальном Теле, которое Он предал смерти за нас, и о Своей истинной и реальной Крови, которую Он пролил на кресте за нас для прощения грехов (стр. 989).

8. Мы не должны поклоняться внешним элементам хлеба и вина (стр. 817). Но Сам Христос, Который есть истинный Бог и истинный человек, также должен быть почитаем в Вечере Господней в духе и истине (стр. 1015).

Вопрос о моменте начала и окончания присутствия Христа

Мы уже указывали, что библейские тексты ничего не говорят о том, когда и как хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христа. Текст говорит только о том, что именно (лат.: est) Христос дал Своим ученикам есть и пить. Так же как текст, повествующий о чуде с вином в Кане (Ин. 2), не касается вопроса о том, когда и как вода стала вином (происходило ли это постепенно по мере наполнения сосудов, или когда были наполнены все шесть сосудов, или когда ее выпили?), тексты о Вечере Господней не касаются таких вопросов, как «В какой момент начинается присутствие Христа?» и «Когда заканчивается присутствие Христа, если что-то остается (reliqua sacramenti)?». Текст дает нам полную уверенность в том, что мы получаем на Святой Вечере и что распределяется по слову и установлению Христа. Слова «Это Тело Мое» относятся к раздаче, поскольку им предшествуют слова «дал им и сказал: приимите, ядите». В тексте также ничего не говорится о хлебе и вине, которые в итоге остались. В нем говорится только о хлебе и вине, которые раздаются и принимаются.

Как возник вопрос о начале присутствия, если библейские тексты не затрагивают этот вопрос? В определенной степени это, безусловно, имеет место в нашей Литургии. Мы видели, что Вечеря Господня состоит из (а) благословения, (б) раздачи и (в) принятия. На первой Вечере слова «Это Тело Мое» и «Это Кровь Моя» произносились в связи с (б) и (в), т.е. с раздачей и принятием Даров. В нашей Вечере эти слова произносятся в связи с (а) благословением, которое отделено во времени от раздачи и принятия. Для того, кто обращает внимание на смысл установления, это, однако, не создает проблемы, поскольку он, в соответствии с текстом, связывает слова «Это Тело Мое» и «Это Кровь Моя» с раздачей и принятием. Он удовлетворен тем, что не позволяет временному элементу отделять слова от действия.

Мартин Лютер, который решительно подчеркивал, что именно всемогущее слово Христа создает сакраментальное единство между хлебом и Телом Христа, никогда не позволял временному разделению между произнесением слов и раздачей заслонить тот факт, что произнесение и раздача неразрывно связаны. Благодаря произнесенным словам, которые идентичны словам, сказанным Христом на первой Вечере, мы знаем, что нам дается есть и пить. В письме к Карлштадту от 1528 года Лютер затрагивает вопрос о связи слова с раздачей. Там он утверждает, что «слова относятся к хлебу, который раздается на Вечере»^³. Ибо, отмечает Лютер, причастие «говоря» (dicens) доказывает, что Христос, когда давал хлеб, сказал: «Это Тело Мое…». Так должно происходить всякий раз, когда дается хлеб, чтобы дающий одновременно давал и говорил или называл то, что дает. По вопросу о «моменте освящения» он пишет в том же письме: «Мы не спорим о том, в какой момент прокаженный был очищен, когда Иисус сказал…» «Хочу, очистись» (Мф. 8:3), но достаточно (satis est), чтобы мы поверили, что он был очищен, как сказал Иисус. «Мы избегаем всех ненужных споров о словах, в которых люди спорят о моментах или буквах алфавита. Ибо нам предписано верить истинным словам Божьим и не пытаться выяснить, в какой момент или каким образом они истинны и исполняются» (WA Br4, № 1214, стр. 363–371).

Кажется очевидным, что Лютер видел опасность в слишком большом интервале времени, отделяющем слова от действия, трапезы, поскольку это могло также привести к фактическому разделению слов и действия, как это было, например, у католиков. Фактическое соединение слов и действия должно быть облегчено путем приближения слов во времени как можно теснее к действию. По этой причине Лютер также пытался в своей «Немецкой мессе» 1526 года свести к минимуму временное разделение, которое все еще присутствует в его «Formula Missae» 1523 года. Очень радикальным образом он теперь порвал с прежней традицией и позволил раздаче следовать непосредственно за словами «Приимите, ядите, сие есть Тело Мое». Только после этого освящалась чаша для последующей раздачи. Иными словами, Лютер пытался приблизиться к практике первой Вечери, связывая те же слова «Это Тело Мое», «Это Кровь Моя» с раздачей даров. И все же Лютер не догматизировал этот вопрос, а позволил литургической практике оставаться открытой.

Лаурентиус Петри (1499–1573), который всячески подчеркивал, что присутствие эффективно создается словами установления, считал, что если после причастия остаются хлеб и вино (reliqua sacramenti), то их следует, как обычный хлеб и вино, хранить для использования при следующем совершении Таинства. Он также считал, что освящение не нужно повторять (позднее освящение), если хлеб и вино израсходованы и нужно добавить дополнительные хлеб и вино. Поскольку слова «Это Тело Мое», «Это Кровь Моя» указывают на те хлеб и вино, которые раздаются и принимаются, эти слова относятся ко всему, что раздается, но не к тому, что не раздается (reliqua sacramenti). Другие лютеранские теологи, в том числе сам Лютер^⁴, подчеркивали важность последующего освящения, если необходимо было достать дополнительные хлеб и вино.

Полемика Салигера

В 1560-х годах некоторые лютеранские пасторы, сначала в Данциге, а затем в Любеке и Ростоке, разожгли спор о моменте начала реального присутствия, о более позднем освящении и о реликвии (том, что осталось). Поскольку библейские тексты не затрагивают эти вопросы, понятно, что человеческие рассуждения и выводы многочисленны и разнообразны. Теперь стало очевидно, что временное разделение между освящением и раздачей может привести к фактическому отделению слов от акта раздачи. Джон Салигер обвинил всех тех, кто не установил момент начала реального присутствия как момент освящения, в лжеучительстве и сакраментарианстве. Он использовал, в провокационной форме, такие выражения, как «Бог лежит на алтаре» или «на тарелке». Он требовал, чтобы ничего из освященного не оставалось, и настаивал на том, что это великий грех, если оставшиеся хлеб и вино смешиваются с обычными хлебом и вином после освящения.

Обвинения Салигера в адрес ортодоксальных лютеран в том, что они совершают Вечерю Господню неправильным образом и что они являются сакраментарианами и меланхтонианами, вызвали большое волнение в Любеке, где Салигер был пастором, в 1568 году. В результате «оскорбительной манеры выражаться» Салигера и его обвинений в адрес ортодоксальных лютеран он был смещен с должности. Его претензии были отвергнуты как необоснованные. Что касается реликвий, то любой спор о природе оставшегося был отвергнут как abwegig (вводящий в заблуждение). Также подчеркивалось, что одних только слов установления недостаточно для совершения Таинства, но они должны быть связаны со всем действием.

После того как Салигер пообещал прекратить нападки на своих коллег и не ввязываться в бесполезные спекуляции, его приняли в качестве пастора в Ростоке. Но там он столкнулся с большим недоверием, и полемика разгорелась вновь после того, как Салигер в своих проповедях в последние дни 1568 года и в начале 1569 года яростно нападал также на пасторов Ростока, обвиняя их в неортодоксальном лютеранстве. В феврале 1569 года Министериум отверг эти претензии и обвинил Салигера среди прочего в следующем: что он возобновил полемику, начатую в Любеке, что он использовал «оскорбительные выражения» в отношении элементов Таинства уже до их распределения, что он безосновательно «назначил» своих коллег новыми сакраментарианами, что он взял с собой на кафедру шесть или семь книг, чтобы извлечь из них доказательства своей доктрины и таким образом создать впечатление, будто остальные проповедники являются сакраментарианами, и что он не слушал наставлений.

В конце марта 1569 года суперинтендант в Висмаре, Иоганн Виганд (1523–1587), выступил с заявлением по этому вопросу. Он придерживался мнения, что между Салигером и его противниками существовало фактическое согласие относительно того, что реальное присутствие Христа является реальным еще до вкушения, и надеялся, что великий ростокский богослов Давид Хитреус (1531–1600) в своем эссе внесет полную ясность в отношении этой проблемы. Виганд подчеркнул, что именно распределяется и принимается на Вечере в результате слов Христа, которые повторяются по Его повелению. Он отметил, что «освященный хлеб является истинным Телом Христа также до вкушения, которое, однако, должно следовать согласно порядку и немедленно (ordentlich und alsobald)». Однако Виганд не предложил никакого учения о точном моменте начала присутствия Христа.

Наибольший интерес представляет позиция Хитреуса по отношению к спору с Салигером, поскольку он был одним из главных авторов Формулы Согласия и особенно статьи VII о Вечере Господней (Дж. У. Монтгомери считает, что Хитреус является единственным автором Art. VII, Sol. Decl.)^⁵. В письме к Салигеру от 18 апреля 1569 года Хитреус назвал начатый Салигером спор ненужным и признаком «самонадеянности». Он утверждал, что достаточно знать из слов установления, что хлеб, который раздается на Вечере, является «истинным телом Христовым». «Какой смысл спорить о хлебе, который лежит на тарелке или остается после приема?»

В октябре 1569 года был издан Мекленбургский эдикт (так называемый Abschied). В основном это была работа Хитреуса. Этот эдикт, который в церковно-юридическом смысле разрешил спор о Салигере для региона Мекленбурга, в определенной степени повлиял на седьмую статью Формулы Согласия, которая касается Вечери Господней. В первом абзаце эдикта говорится, что герцоги предписывают всем проповедникам и учителям в церкви и Ростокскому университету «не создавать и не вести ненужных, запутанных споров и логомахий…». Таким образом, он закрывает вопрос о том, «как, когда и каким образом хлеб в таинстве является Телом Христовым». Эдикт также ссылается на вышеупомянутое письмо Лютера Карлштадту в 1528 году: «Ибо мы не предписываем Богу ни момента, ни времени, – говорит доктор Лютер, – но нам достаточно просто верить, что если Бог говорит, что что-то должно произойти или быть, это непременно произойдет».

Салигеру было предложено воздержаться от дальнейших споров и принять Мекленбургский эдикт. Он отказался и был смещен с должности в октябре 1569 года. Затем он переехал в Висмар и продолжил нападать на своих противников, называя их лжеучителями. Позже он прибыл в Гамбург, а затем в Вурден в Голландии.

Вместе с Хитреусом Мартин Хемниц (1522–1586) и Якоб Андреа (1528–1590) так же серьезно повлияли на текст Формулы Согласия. Помимо них внес значительный вклад в создание Формулы Николаус Зельнеккер (1530–1592), не как автор, а как движущая сила в стремлении к единству.

Хемниц, который, подобно Лютеру, придает большое значение мощному воздействию слов установления, не выдвигает доктрины о каком-либо «моменте освящения» и не дает никаких указаний на неприятие позиции Хитреуса в полемике с Салигером или в Мекленбургском эдикте. Напротив, он питал большое доверие к Хитреусу и Ростокскому факультету. В Любекском исповедании от 9 июня 1574 года Мекленбургский эдикт широко цитируется. При исследовании этого исповедания Хемниц демонстрирует весьма благоприятное отношение к нему.

В своем «Examen Concilii Tridentini I–IV» (1569–1573) Хемниц обсуждает опасность отделения освящения от Причастия и учения о присутствии вне раздачи и принятия. Это делается во «Второй части», «De Eucharistia Sacramento», в «Examen» главы III и канонов III и IV. Поражает определенное сходство между аргументацией Салигера и папистов, как уже упоминалось здесь^⁶.

Против папистов Хемниц утверждал, что слова установления должны быть сопряжены с сакраментальным действием (actio, usus), ибо Христос сказал: «Это Тело Мое», в связи с дарованием, принятием и вкушением («дал им и сказал: приимите, ядите; сие есть Тело Мое»). Освящение считается частью actio или usus, потому что оно органически связано с распределением и принятием Даров. Освящение не должно совершаться как самостоятельная часть, как действие само по себе, вне распределения и принятия Даров. Когда забывают, что освящение направлено на распределение и принятие, придают освящению собственное действие, серию церемоний, не имеющих отношения к Причастию. Подобно тому, как действие в Таинстве Крещения заключается в крещении, так и действие в Вечере Господней заключается в раздаче и принятии освященных хлеба и вина^⁷. В таком действии слова «Это Тело Мое», «Это Кровь Моя» должны найти свое место. «Ибо именно в отношении этого освященного хлеба, который раздается, принимается и вкушается, Христос дает нам уверенность: Это Тело Мое» (De benedicto enim pane qui distribuitur, accipitur, et manducatur, Christus affirmat: Hoc est corpus meum). Таким образом, мы знаем, что то, что раздается на Вечере Господней, – это Тело Христа (quod distribuitur in Coena, est corpus Christi).

Ошибка папистов заключается в том, что они не сохраняют всю институцию целиком (tota institutio), а вырывают из нее лишь определенную часть (particula illa), а именно: «Это Тело Мое», «Это Кровь Моя». Но эти слова нельзя рассматривать отдельно от раздачи и принятия, а следует связывать с этим действием. «Когда слова институции произносятся над хлебом и вином, а употребление (usus) и действие (actio) отсутствуют и не происходят (non adest vel accedit), что не только предписано в институции, но и заповедано, истина заставляет нас думать и говорить без вопросов, что там Христос не присутствует со Своим Телом и Своей Кровью».

Когда слова Христа «Это Тело Мое» отделяются фактически и в мыслях от «дарения, принятия и вкушения», Хемниц говорит об ante usum (до употребления). Он не намерен здесь утверждать, что слова завета в нашей литургии должны читаться одновременно с раздачей, но что они должны быть фактически и концептуально связаны с раздачей. Чтобы облегчить это в литургии, в которой слова установления отделены во времени от раздачи, принято добавлять определенные слова во время раздачи. В нашей литургии слова раздачи: – «Тело Христово, за тебя отданное», «Кровь Христова, за тебя пролитая», – используются как поддержка для фактического и концептуального соединения слова и действия. Когда слова «Это Тело Мое», «Это Кровь Моя» связаны с каким-либо иным действием (alia actio), кроме того, которое предписано в установлении, это, по мнению Хемница, вопрос ante usum (до употребления) или extra usum (вне употребления)^⁸.

Андреа также не желал устанавливать момент начала реального присутствия в Вечере или создавать какое-либо учение о присутствии вне самого сакраментального действия, в котором раздаются и принимаются освященные Дары.

В 1590 году Зельнеккер написал книгу Vom Heiligen Abendmal / was es sey, und was man darin austeile / und neme (напечатана в 1591 году). Это, по его словам, «мое исповедание во имя Бога относительно Святой Вечери».

«Святая Вечеря – это особое установление, постановление и завещание Христа, которое должно совершаться, распространяться и приниматься в Его христианских церквях и среди их членов, как Он повелел – до Его возвращения в последние дни. Это означает, что когда освященный хлеб раздается и принимается в соответствии со Словом Христовым, то также раздается и принимается или съедается Тело Господа Христа, которое было отдано за нас, то есть Его истинное, реальное человеческое тело; и когда раздается и принимается освященная чаша или вино в соответствии со Словом Христовым, то также подобным образом раздается и принимается или пьется Кровь Господа Христа, которая была пролита за наши грехи, то есть Его истинная, реальная человеческая кровь. Это и называется установлением и завещанием Господа Христа, как сказано: “Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, которое за вас отдается; пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя, которая за вас проливается”. Тот, кто имеет уши, конечно же, слышит, что говорит Христос и что ему следует принимать, есть и пить, а именно хлеб и Тело, вино и Кровь»^⁹.

Мы видим, как ясно Зельнеккер объединяет слова, распределение и принятие Даров, и он не вступает в какие-либо рассуждения о словах, отделенных от действия.

Формула Согласия об освящении

Выше мы видели, как авторы Формулы Согласия отказались догматизировать начало присутствия, установить время для действия освящения. Причина проста: библейский текст говорит только о тех хлебе и вине, которые раздаются и принимаются на Вечере. Поскольку каждый догматический акт должен строиться на ясных и легко понятных доказательных отрывках из библейского текста, нельзя создавать догматы веры относительно вещей, которые Бог не открыл.

Подведем итог учению Формулы Согласия об освящении и его действии. Формула Согласия ничего не говорит о каком-либо моменте освящения. Она довольствуется тем, что слово и действие объединены. Некоторые примеры:

Само по себе чтение слов установления не делает Таинство Таинством. Необходимо учитывать все сакраментальное действие. К этому действию относятся освящение, раздача и принятие Даров. Без этого использования нет Таинства (стр. 1003). Без сакраментального использования, когда хлеб просто помещается и хранится в каком-либо сосуде или выставляется на процессиях, как в папских церквях, Тело Христово отсутствует (стр. 977). Хлеб является Телом Христовым через сакраментальное единство, то есть, «когда предлагается хлеб, одновременно присутствует и воистину предлагается Тело Христово» (стр. 975). Утверждается, что слова «Это Тело Мое» произносятся «об освященном и раздаваемом хлебе» (стр. 991). «Подобно тому, как заявление: “Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю” (Быт. 1:28) – было произнесено лишь один раз, но вечно действует в природе так, что она плодится и размножается – так и это заявление [“Сие есть Тело Мое… Сие есть Кровь Моя”] было произнесено один раз, но оно действенно вплоть до сего дня и будет действенно до самого Его пришествия – так, что Его истинное Тело и истинная Кровь присутствуют при отправлении Святого Причастия» (стр. 999). Приводится следующее высказывание Лютера: «Эта Его заповедь и это установление имеют такую силу и действенность, что мы распределяем и принимаем не только хлеб и вино, но Его Тело и Кровь, как гласят Его слова: “Сие есть Тело Мое…” – “Сие есть Кровь Моя…” – и поэтому не наше деяние или изречение, но заповедь и установление Христа делают хлеб Телом, а вино Кровью – начиная с первой Вечери и до самого конца света, и через наше служение они непрестанно распределяются» (стр. 999).

Формула Согласия исключает как а) то, что наши слова и действия влияют на Таинство, так и б) то, что слова установления, произнесенные человеком во время совершения Вечери, могут быть недействительными.

Ни произнесение пастором слов установления, ни вкушение или вера причащающихся не приводят к присутствию Тела и Крови Христа в Таинстве. Только и исключительно «власть Всемогущего Бога и Слово, установление и назначение нашего Господа Иисуса Христа» приводят к присутствию Тела и Крови Христа в Вечере (стр. 999). «Истинные и всемогущие слова Иисуса Христа, произнесенные Им при учреждении», остаются сильными и действенными и сегодня, «поэтому везде, где Причастие отправляется согласно установлению Христа и используются Его слова – там Тело и Кровь Христовы воистину присутствуют, раздаются и принимаются – благодаря силе и действенности слов, которые произнес Христос на первой Вечере. Ибо… Сам Христос – через произнесенные слова – по-прежнему действенен силой первого учреждениячерез Свое Слово, которое Он хочет, чтобы здесь повторялось» (стр. 999).

Когда мы совершаем Вечерю, слова установления Христа должны «публично произноситься или нараспев декламироваться перед общиной отчетливо и ясно, и ни в коем случае не должны опускаться» (стр. 1001). Это следует делать по трем причинам:

1. Мы не должны опускать слова Христа, произнесенные на первой Вечере, поскольку словами «Сие творите» Он повелел нам делать то, что Он Сам делал на первой Вечере.

2. Благодаря отчетливому и ясному чтению или пению слов установления вера слушателей пробуждается и укрепляется: они обретают уверенность в природе и пользе этого Таинства, в присутствии Тела и Крови Христа, в прощении грехов и во всех благословениях, которые были обретены для нас смертью Христа и пролитием Его крови и которые даруются нам в завещании Христовом.

3. При чтении слов установления видимые элементы, хлеб и вино, освящены и предназначены для святого употребления в таинстве трапезы, то есть вместе с этим хлебом и вином нам даются Тело и Кровь Христа, чтобы мы ели и пили (стр. 1001). Формула Согласия также указывает нам, на каком основании мы можем быть уверены, что эти хлеб и вино, которые даются для еды и питья, также являются Телом и Кровью Христа. Как долго до раздачи и принятия хлеб и вино были Телом и Кровью Христа, не обсуждается, поскольку библейский текст говорит только о хлебе и вине, которые раздаются и принимаются. Если кто-то желает строить предположения за пределами написанного (ср. библейские слова «сверх того, что написано», 1 Кор. 4:6), он может поднять все возможные «дерзкие, легкомысленные, богохульные вопросы», которые Формула Согласия отвергает и осуждает (стр. 1015). Формула Согласия также отвергает «папское освящение, во время которого власть производить Таинство приписывается произносящему [слова установления], то есть является работой священника» (стр. 1013).

Некоторые высказывания ортодоксальных лютеран

Иоганн Герхард (1582–1637), выдающийся представитель лютеранской ортодоксии, придерживается мнения, что Тело Христа, несомненно, присутствует «до вкушения», но не таким образом, чтобы это присутствие можно было установить объективно до раздачи. Только действие, то есть раздача хлеба и вина, создает уверенность в том, что присутствие стало реальностью (foereligger) в силу Слова Христова и дано нам для принятия устами. Освящение – это не магическое заклинание, которое действует без учета раздачи и принятия Даров. Хлеб и вино освящаются, чтобы стать средством для раздачи Тела и Крови Христовой.

Иоганн Андреас Квенштедт (1617–1685) очень обеспокоен тем, как связать слова «Это Тело Мое», «Это Кровь Моя» с Причастием. Если они отделены от Причастия, что происходит, например, когда освященные элементы несут в процессии для поклонения как Телу и Крови Христа, то нет присутствия. Ибо слова «Приимите, ядите» предполагают, что слова завета связаны с действием, для которого они предназначены, а именно с раздачей и принятием Даров.

Поэтому Квенштедт считает, что сакраментальное единство не имеет места вне раздачи (ausser der Austheilung). «Христос не говорит абсолютно точно об освященном хлебе, что это Тело Христово, но Он говорит это о хлебе, который преломляется и дается для еды. Сначала Он сказал: “Приимите, ядите”, а затем сказал: “Это Тело Мое”»^¹⁰.

Карл Фердинанд Вильгельм Вальтер (1811–1887) говорит об освящении в связи с цитатой из Формулы Согласия:

«Конечно, Тело и Кровь Христа не превращаются, так сказать, в видимые элементы силой слов установления, произнесенных человеком, потому что таинственная сила, творящая такие чудеса, пребывает в этих словах. Ибо в таком случае Тело Христа стало бы присутствовать везде, где произносятся эти слова над хлебом, даже в связи с кощунственной шуткой. Но если слова установления вообще не произносятся над элементами, и элементы, следовательно, не благословляются и не освящаются ими, то заповеданное Христом не было исполнено, и тогда Он также не исполнит того, что заповедал, и Вечеря, установленная Христом, не совершается, и Тело и Кровь Христа отсутствуют, и ничего, кроме хлеба и вина, не раздается и не принимается»^¹¹.

«Поскольку слова установления не действуют магически, а необходимы для повиновения заповеди Господа “Сие творите” и для совершения действия, к которому Господь по обещанию привязал присутствие Своего Тела и Крови, отсюда следует, что Таинство еще не совершено простым чтением слов установления, если, кроме того, освященные элементы также не раздаются и не принимаются причащающимися»^¹².

Адольф Хеёнеке (1835–1908) пишет нам в своей известной работе «Евангелическо-лютеранская догматика», том IV, какова действенная причина присутствия Тела и Крови Христа на Вечере. В связи с Формулой Согласия он подчеркивает, что действенной причиной являются «истинные и могущественные слова Иисуса Христа, которые Он произнес при первом установлении». Эти слова «были действенны не только на первой Вечере, но продолжают оставаться действенными и эффективными [их сила, власть и действенность пребывают по сей день], поэтому везде, где Причастие отправляется согласно установлению Христа и используются Его слова – там Тело и Кровь Христовы воистину присутствуют, раздаются и принимаются – благодаря силе и действенности слов, которые произнес Христос на первой Вечере» (Triglotta, стр. 999; Хёнеке, стр. 129). «Что касается момента времени, с которого Тело и Кровь Христа присутствуют под видом земных элементов и соединены с хлебом и вином, Байер (1647–1695) говорит, что нет необходимости его фиксировать» (Хёнеке, стр. 130).

Франц Пипер (1852–1931) в своем труде «Христианская догматика», том III, подчеркивает, что сакраментальное единство достигается в сакраментальном хлебе, то есть в освященном хлебе, который раздается и принимается. Хлеб, который не раздается, а, например, падает на пол во время раздачи, по мнению Пипера, не является Телом Христовым. Пипер противостоит тем, кто считает, будто лютеранская доктрина учит, что реальное присутствие Христа обеспечивается человеческим словом или человеческой властью. Против такого понимания Лютер снова и снова утверждает: не слова людей порождают Тело и Кровь Христа, а только слово обетования и заповеди Христа. Слова Христа: «Это Тело Мое» породили первую Вечерю, то есть сделали сакраментальный хлеб носителем Тела Христова. И поскольку Христос повелел нам делать то, что Он делал, до конца времен, следовательно, и наша Вечеря является тем же, чем была первая Вечеря. Слово повеления Христа (Heisselwort) теперь также делает наше слово действенным (Taetelwort) (стр. 426).

Пипер утверждал, что Формула Согласия отвергает точку зрения, согласно которой Вечеря Господня возникает уже в процессе освящения. В этой связи он указывает на следующий отрывок:

«Это благословление, или декламирование слов установления Христова, – само по себе еще не порождает Таинства [не делает Таинство Таинством], если при этом не соблюдается все действо Вечери в том виде, как оно было установлено Христом (если освященный хлеб не раздается, не принимается и не съедается, но, например, жертвуется, вкладывается или переносится [куда-нибудь]), но заповедь Христова “Сие творите…” (включающая в себя все действо, или отправление Таинства, когда в собрании христиан хлеб и вино берутся, освящаются, распределяются, принимаются, съедаются, выпиваются, и одновременно [тем самым] возвещается смерть Господня) должна соблюдаться неуклонно и неизменно, как и св. Павел показывает нам все действо преломления хлеба, или его распределения и принятия (1 Кор. 10:16)» (Triglotta, стр. 1001; Пипер, стр. 434).

О новых и самонадеянных вопросах

В более поздние времена в различных местах предпринимались попытки вновь оживить полемику Салигера. Отрицается, что то, что Формула Согласия и ее авторы называют ненужными и самонадеянными спекуляциями, на самом деле является таковыми. Напротив, оппоненты занимают позицию Салигера и требуют, среди прочего, чтобы все те, кто прямо не учит, что реальное присутствие начинается в момент освящения и что освященные хлеб и вино никогда не должны оставаться непотребленными, были исключены из ортодоксального христианского сообщества. Это означает, что люди, стоящие за Формулой Согласия, – Хитреус, Хемниц, Андреа, Зельнеккер, а также, например, Герхард, Квенштедт, Вальтер, Хеёнеке и Пипер, – да, все отцы ортодоксии, кроме Салигера и некоторых других, должны были бы быть исключены из христианских общин, если бы они были живы сегодня.

Это серьезный вопрос, когда эта доктринальная дисциплина должна соблюдаться без четкого доказательства из Священного Писания в пользу данной идеи, возведенной в ранг библейского учения. Когда Гельмут Лозер в «Lutherische Blaetter» (1954) отстаивает точку зрения, что реальное присутствие начинается в момент освящения, он одновременно признает, что нет библейского доказательства, которое позволило бы нам поднять эту точку зрения до уровня библейского учения. «Мы должны спрашивать Писание, но оно ничего не говорит по этому вопросу. Нет ни прямых, ни подразумеваемых утверждений Писания, которые могли бы поддержать какую-либо из точек зрения» (стр. 191 и далее). Лозер также пишет: «Что касается фактического момента освящения, Зассе справедливо отмечает, что Формула Согласия, в отличие от римской доктрины, не допускает мнения, что можно с колоколом в руке указать на начало и конец реального присутствия» (стр. 189).

Для любого, кто хочет принять библейское и лютеранское учение, крайне важно не выходить за рамки написанного (1 Кор. 4:6). Вопросы, на которые не даются ответы ясными словами Писания, должны оставаться открытыми. Выше мы видели, как некоторые вопросы, поднятые в связи с Вечерей Господней, были решены по-разному ортодоксальными лютеранскими богословами. Так всегда будет в отношении вопросов, на которые нет ответа в Слове Божьем. Но когда речь заходит о том, что библейский текст открывает и чему учит, между ортодоксальными богословами нет разногласий. Что касается начатой Салигером полемики, которая недавно возобновилась, Формула Согласия и ее авторы уже заняли свою позицию. Битва уже решена для тех, кто принял лютеранские исповедания веры, потому что они учат в соответствии со Словом Божьим. Позиции Формулы Согласия по вопросам, поднятым в полемике Салигера, достаточно. Нет необходимости в дополнительной статье в духе Салигера. Более того, такая статья не могла бы быть согласована с сознательным молчанием по вопросам, на которые нельзя найти ответ в Слове Божьем, и она также не могла бы быть согласована с заявлениями авторов Формулы Согласия, сделанными в различных случаях в связи с полемикой Салигера.

Наконец, приведем заявление обоих факультетов в Сент-Луисе и Спрингфилде от 1959 года. Это заявление касается вопроса определения времени реального присутствия Тела и Крови Христа в Вечере Господней (см. CTM, XXX, 7 (июль 1959 г.), стр. 530–531). Текст гласит:

1. Священное Писание умалчивает о «моменте» реального присутствия в Вечере Господней, ибо 1 Кор. 10:16 связывает сакраментальное единство с полным сакраментальным действием.

2. Согласно Формуле Согласия (VII 83), Вечеря Господня является Таинством только тогда, когда элементы освящены и указания, содержащиеся в повелении Христа «Сие творите», исполнены. В абзаце говорится:

3. Формула Согласия, однако, не определяет момент, когда происходит сакраментальное единение. В ней довольно резко критикуются спекулятивные вопросы, касающиеся того, «когда» и «как» такое единение происходит. «Когда и как Тело входит в хлеб? Сколько длится сакраментальное единение? Когда Тело перестает быть в хлебе?» См.: Bekenntnissschriftenderevangelisch—lutherischenKirche, 2-е изд. (Goettingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1952), стр. 1016, прим. 4, где приведен список подобных вопросов, которые ранее встречались в Kurtz Bekenntnis, 1571, предшественнике Формулы Согласия. См. также Hermann Sasse, This Is My Body (Minneapolis, Minn.: Augsburg Publishing House, 1959), стр. 164–176. В Формуле Согласия (VII 127) содержится осуждающее заявление: «Мы отвергаем и осуждаем также все дерзкие, легкомысленные, богохульные вопросы и выражения, касающиеся сверхъестественных небесных тайн Святого Причастия, представляемые в вульгарной, плотской, капернаистской манере» (Triglotta, стр. 1015).

4. Ввиду вышеизложенных соображений (молчание Писания относительно «момента» реального присутствия в Вечере Господней и цитаты из Формулы Согласия) лютеранские богословы, будь то проповедники или учителя, будут осторожны, чтобы не задавать и не поднимать «дерзкие, легкомысленные, богохульные вопросы» относительно тайны «момента» реального присутствия в Вечере Господней, чтобы христианская совесть не была потревожена, а сатане не была предоставлена возможность посеять семена раздора в церкви.

Лютеранским богословам следует постоянно помнить, что главные акценты в лютеранской доктрине о Вечере Господней кратко выражены в формулировке Краткого Катехизиса: «“за вас предаваемое” и “за вас изливаемая во оставление грехов”. Эти слова, сопровождающие телесное ядение и питие, являются главным в этом Таинстве. И тот, кто верует в эти слова, получает то, что они возвещают и выражают, а именно – прощение грехов».

1 Ср.: F. Pieper, Christliche Dogmatik (St. Louis: Concordia, 1924), I, 426 и далее.

2 Примечание переводчика с англ. на рус. яз.: цитаты из Формулы Согласия даны по большей части в переводе, выполненном Фондом «Лютеранское наследие», согласно изданию: The Book Of Concord (in Russian), 4th edition printed September 2018.

3 Tom G.A. Hardt, Venerabilis & AdorabilisEucharistia (Uppsala: Ljungbergs Boktrycheri, 1971), стр. 229.

4 Ср.: C.F.W. Walther, Pastorale (St. Louis: Concordia, 1906), стр. 172 и далее.

5 John Warwick Montgomery, Chytraeus on Sacrifice (St. Louis: Concordia, 1962), стр. 21.

6 Ср.: Hermann Sasse, This Is My Body (Minneapolis: Augsburg, 1959), стр. 175, сноска 106, где Зассе говорит о «папистском» способе, которым Салигер выразил себя и свою веру.

7 “Institutio enim inquit: Baptizate eos. Quod si extra illum usum, verba institutionis super aquam pronuncientur, non faciunt Sacramentum: sed magis est prophanatio nominis divini, si aqua verbis institutionis sanctificata, non accomodetur ad eum usum, quem institutio praescribit, aut si transferatur ad aliam actionem, quam quae in institutione mandata est”. В том же духе и в отношении Вечери Господней: “Institutio inquit: fregit, hoc est distribuit, dedit discipulis, & iussit ut acceperent, ut domerderent & biberent. Haec verba certe extra omnem controversiam, actionem significant, & quidem expresse utitur verbo faciendi, inquit enim: Hoc facite, quod scilicet in prima hac mea coena factum est. Si igitur iuxta institutionem iudicandum est, erit Sacramentum Eucharistiae, certa quaedam actio, & consistet in usu, non minus quam Baptismus”.

8 Мы не можем соединять слова «Это Тело Мое», «Это Кровь Моя» ни с какими другими “usumEucharistiae, quamquiinverbisinstitutionispraescriptus & mandatusest”. “Institutam esse normam & regulam, ex qua & secundam quam omnes tales quaestiones & disputationes diiudicandae sunt”.

9 “Das heilige Abendmal ist des Herrn Christi sonderbare verordnung/ einsetzung und Testament/ das man also/ wie ers befohlen/ in seiner Christlichen Kirchen/ und bey derselben Gliedmassen/ halten/ austheilen und empfahen sol/ bis zu seiner Zukunfft zum Juengsten Gericht/ nemlich/ das wenn das gesegnete Brodt nach laut der Wort Christi ausgetheilet und genommen wird/ zugleich auch des Herrn Christi Leib/ der fuer uns gegeben/ das ist/ sein warer Wesentlicher Menschlicher Leib/ ausgetheilet und genommen/ oder gessen werde/ und wenn der gesegnete Kelch oder Wein/ nach laut der Wort Christi ausgetheilet und genommen wird/ zugleich auch des Herrn Christi Blut/ das fuer unsere Suende vergossen/ das ist/ sein wares wesentliches Menchliches Blut/ ausgetheilet und genommen/ oder getrunken werde. Das ist und heist des Herrn Christi einsetzung und Testament/ wie die wort lauten: Nemet hin/ esset/ das ist mein Leib/ der fuer euch gegeben: Nemet/ trinket/das ist mein Blut/ das fuer euch vergossen. Wer nu hie Ohren hat/ der hoeret ja/ was Christus sage/ und was er nehmen/ essen/ und trincken sol/ nemlich/ Brodt und Leib/ Wein und Blut”.

10 Цит. по: Walther, Pastorale, стр. 174 и далее.

11 Walther, Pastorale, стр. 172.

12Walther, Pastorale, стр. 174.