«Западный патриархат не имел ничего общего со всеобщим, повсеместным контролем мужчин над женщинами. Патриархальная власть мужей над женами была одной из форм иерархической власти среди других, и некоторые из них, кстати, давали женщинам власть над мужчинами».
В конце XIX века, когда вопрос о праве женщин на голосование был спорным даже среди тех, кто придерживался левых политических взглядов, лорд Солсбери — самый долгоправящий премьер-министр викторианской эпохи и лидер самых ярых консерваторов — не возражал против женского избирательного права. Придерживаясь традиционного мнения о том, что на выборные должности должны избираться только те, кто финансирует правительство, он считал, что, поскольку право голоса было предоставлено мужчинам, которые были слишком бедны, чтобы платить много налогов, было бы разумно распространить его на женщин из числа налогоплательщиков. Если бы у него был выбор, он, вероятно, предпочел бы, чтобы право голоса получили последние, а не первые.
Современные феминистки были бы в ужасе от таких взглядов, поскольку они привержены всеобщему эгалитаризму, а не равенству мужчин и женщин внутри каждого социального класса. Но трудно найти лучшее описание контраста между исторической реальностью патриархата и его феминистскими карикатурами. Из века в век западный патриархат не имел ничего общего с всеобщим контролем мужчин над женщинами. Патриархальная власть мужей над женами была одной из форм иерархической власти среди прочих, и некоторые из них, кстати, давали женщинам власть над мужчинами.
Королевы и женщины-регентши — очевидные примеры. На жен знати часто возлагалось повседневное управление феодальными или полуфеодальными поместьями, что давало им власть, сравнимую с властью современного вице-губернатора, замещающего временно недееспособного начальника. Средневековые аббатиссы обладали феодальной юрисдикцией над землями, которые могли быть достаточно обширными, чтобы сделать их столь же могущественными, как и ведущие дворяне.
Феминистки, знакомые с этими фактами, скорее всего, предложат заранее подготовленный, хотя и не до конца продуманный ответ. Большинство подчеркнет, что лишь небольшая часть женщин занимала подобные должности и что лишь незначительное меньшинство женщин обладало властью самостоятельно, а не осуществляло её от имени других. Первый аргумент частично компенсируется небольшой долей мужчин, занимавших наиболее влиятельные позиции, второй же неоспорим.
Но у феминисток есть и более сложный аргумент: они утверждают, что все традиционные иерархии — патриархат в семье, классовые различия, передача богатства и привилегий из поколения в поколение, власть владельцев бизнеса над работниками и так далее — взаимно усиливают друг друга. Согласно этой точке зрения, поскольку власть средневековых и ранних современных королев—регенток была частью «сети иерархий», частью которой являлся и патриархат, их власть поддерживалась патриархатом и сама поддерживала его. Исходя из этого, они настаивают на том, что ни одна форма традиционной иерархии не может быть разрушена до тех пор, пока не будут уничтожены все вместе.
Утверждение о неизбежности иерархии, о том, что для устранения аристократа необходим советский комиссар, легко может превратиться в ложный аргумент, основанный на крайних примерах. Феминистки отвергнут бюрократическую иерархию современных правительств как «неиерархическую» на том основании, что она контролируется «демократическим путем».
С чем следует согласиться, так это с тем, что феминистки совершенно правы, говоря, что традиционные — или, еще лучше, естественные — иерархии взаимосвязаны. Ирония заключается в том, что основной аргумент, который они используют в поддержку своей нечестивой идеи легализации абортов, на самом деле доказывает, насколько естественны традиционные иерархии. Рассуждая столь же безупречно, сколь и непримечательно, феминистки утверждают, что материнство увеличивает зависимость женщин от мужчин — и что такая зависимость, как правило, укрепляет патриархат.
Феминистки и антропологи Хайде Гёттнер-Абендрот, Барбара Лав и Синтия Эллер подчеркивают — сами того не осознавая — что даже «матриархальные» общества не слишком отклоняются от этого общего правила. Некоторые даже отвергают само слово «матриархат», поскольку признают то, чего никогда не существовало — и подчеркивают, что не хотят — обществ, в которых женщины играли бы ту же роль, что и мужчины в патриархальных обществах.
Хотя детали различаются от одного общества к другому, матриархальные общества, как правило, имеют общие характеристики, которые это подтверждают. Только в домашних делах, включая семью в широком смысле или даже племенные деревни, женщины иногда обладают значительно большей властью, чем мужчины. Учитывая связь между домашними делами и ролью женщин как матерей, это не особенно примечательно. За исключением этих вопросов, возможности мужчин и женщин, как правило, сопоставимы.
Часто, но не обязательно, мужья становятся частью семей своих жен, переезжая в их дома, деревни или кочевые племена, подобно тому, как ветхозаветные женщины переезжали в дома своих мужей. Аналогично библейским примерам происхождение в основном записывается по материнской линии: «Сьюзен родила Марию от своего мужа Томаса, Мария родила Елизавету от Фредерика, Елизавета родила» и так далее.
Несмотря на это, мужчины при матриархате будут играть доминирующую роль в некоторых сферах жизни — особенно в таких задачах, как охота, война и строительство, которые требуют большей силы. Независимо от того, какой властью обладают женщины в матриархальных обществах, это гарантирует, что дело не дойдет до отмены патриархата.
Феминистки, которые приводят такие общества в качестве образцов, не осознают, что делают. Относительное равенство сил в них основано на доминировании каждого пола в определенных сферах жизни — областях, которые соответствуют тому, что феминистки часто осуждают как «социально сконструированные гендерные роли». Одна из причин, по которой они выступают в защиту матриархата, — то, что мужчины в матриархальных обществах неизбежно будут обладать властью, сравнимой с властью женщин, но что у женщин нет гарантий сравнимой власти в патриархальных обществах, — невольно приводит к допущению, что природа и биология, как правило, дают мужчинам, по крайней мере, несколько большую власть, а женщинам — несколько меньшую.
Феминистки используют аборты, чтобы смягчить эту естественную биологическую тенденцию. Если нормальное функционирование организма и эгалитаризм в какой—то степени противоречат друг другу, феминистки предполагают, что проблема связана с биологией, а не с их эгалитарными предрассудками. Непредвзятая оценка и принятие того, что биология работает правильно, покажут, что сама наша природа иерархична. Возможно, нам следует… довериться науке?
Автор Джеймс Баресел
Джеймс Баресел — внештатный писатель. Среди изданий, для которых он писал статьи, — Tudor Life, Catholic World Report, American History, Fine Art Connoisseur, Military History, Catholic Herald, Claremont Review of Books, Adoremus Bulletin, New Eastern Europe и America’s Civil War.
Источник: https://crisismagazine.com/