Автор: преподобный Кристофер Маронде
«Полностью не доверяя собственной мудрости… мы смиренно представляем на суд всех, кто пожелает здесь присутствовать, эти богословские парадоксы» (Luther’s Works, American Edition (АЕ), том 31, стр. 39).
Этого так и не произошло. Опубликование Лютером 95 тезисов 31 октября 1517 года дало толчок многим событиям, но, по иронии судьбы, не тому, на что он рассчитывал. 95 тезисов были предназначены для богословской дискуссии, которая так и не состоялась. Любые надежды на оживлённую академическую полемику были поглощены бурей, которая вышла далеко за пределы Виттенберга и Германии и дошла до самого папы.
Дебаты, к которым призывал Лютер, были заменены другими: духовный наставник Лютера и его настоятель в ордене августинцев Иоганн Штаупиц предоставил ему возможность отстаивать и обсуждать свои взгляды на заседании генерального капитула немецких августинцев, состоявшемся в апреле 1518 года в Гейдельберге. Штаупиц хотел, чтобы Лютер держался подальше от наиболее спорных тем «95 тезисов», и вместо этого попросил его просто поговорить о грехе, свободной воле и благодати. Лютер согласился, подготовив и изложив двадцать восемь теологических и двенадцать философских тезисов с краткими пояснениями.
Лютер следовал указаниям Штаупица, ни разу не упомянув об индульгенциях, чистилище или папе, но в центре внимания находилась богословская мысль, выраженная в «95 тезисах», — теология, которая будет всё больше и больше развиваться по мере продвижения Реформации. Лютер мастерски раскрыл заданные темы — свободную волю, благодать и дела — и пришёл к одному выводу: мы должны уповать на Христа, а не на себя. Отчаивайся в себе!
«18. Несомненно, что человек должен полностью отчаяться в своих собственных силах, прежде чем он будет готов принять благодать Христа» (Luther’s Works, American Edition (АЕ), том 31, стр. 40).
Этот тезис является ключом ко всему диспуту, и именно к нему Лютер стремится в предыдущих семнадцати тезисах. В нас нет ничего хорошего из-за греха, и любое упование на собственные способности или собственные дела ведёт к погибели. Мы должны быть смирены, прежде чем сможем быть возвышены; мы должны умереть, прежде чем Бог оживит нас.
«Таким образом, действие, чуждое Божьей природе, приводит к деянию, присущему самой Его природе: Он делает человека грешником, чтобы сделать его праведным» (Luther’s Works, American Edition (АЕ), том 31, стр. 51).
«Чтобы родиться заново, человек, следовательно, должен сначала умереть, а затем быть воскрешенным Сыном Человеческим» (Luther’s Works, American Edition, том 31, стр. 55).
В предисловии к тезисам Лютер задает тон, отчаиваясь в своей собственной мудрости, а затем описывает то, что он предлагает, как «парадоксы», то есть истины, находящиеся в напряжении, которые нашему человеческому разуму кажутся противоречивыми.
«3. Хотя дела человека всегда кажутся привлекательными и добрыми, они, тем не менее, могут быть смертными грехами» (Luther’s Works, American Edition (АЕ), том 31, стр. 39).
«12. В глазах Бога грехи являются поистине лёгкими тогда, когда люди боятся, что они смертные» (Luther’s Works, American Edition (АЕ), том 31, стр. 40).
«14. Свободная воля после грехопадения способна творить добро лишь пассивно, но всегда может творить зло активно» (Luther’s Works, American Edition (АЕ), том 31, стр. 40).
Все эти парадоксы сводятся к одному: отчаяние в себе самом! Тот, кто возлагает надежду на свои дела, какими бы добрыми они ни были, обнаружит, что просто совершает грехи, тогда как тот, кто в покаянии и осознании собственного греха боится своих дел и прилепляется ко Христу, обнаружит, что его грехи вовсе не смертные, а простительные. Здесь Лютер по-прежнему оперирует средневековым различием между смертными грехами (грехами, обрекающими на смерть и ад) и простительными грехами (незначительными грехами, не обрекающими на ад). Хотя с течением времени он откажется от этого различия, суть остаётся ясной: добрые дела, на которые полагаются, на самом деле являются грехами, тогда как добрые дела, совершаемые в покаянном страхе, на самом деле угодны Богу. Только тот, кто смирился перед своими грехами, кто осознает недостойность любого своего поступка, может быть использован Богом.
«Если кто-то рубит ржавым и затупленным топором, то, даже если работник — хороший мастер, топор оставляет плохие, неровные и уродливые рубцы. Так же бывает, когда Бог действует через нас» (Luther’s Works, American Edition (АЕ), том 31, стр. 45).
Любой, кто полагается на свои дела, должен впасть в отчаяние от этих слов: «Даже мои лучшие поступки недостаточно хороши? Неужели мои самые лучшие добрые дела на самом деле являются смертными грехами?». Да, но цель Лютера не в том, чтобы оставить нас в отчаянии. Напротив, он стремится прославить Христа и проповедовать Евангелие.
«Говорить о том, что мы ничто и постоянно грешим, даже когда делаем всё, что в наших силах, не означает, что мы ввергаем людей в отчаяние (если только они не глупцы); напротив, мы побуждаем их задумываться о благодати Господа нашего Иисуса Христа» (Luther’s Works, American Edition (АЕ), том 31, стр. 51).
«Гейдельбергский диспут», пожалуй, наиболее известна тем различием, которое Лютер проводит между «богословом славы» и «богословом креста». Но это различие, каким бы важным оно ни было, нельзя отделять от всего диспута в целом. Богослов креста рассматривает свои дела в надлежащем контексте, то есть отчаивается в них и познаёт Божью благодать через парадоксальное действие креста.
«Поэтому друзья креста говорят, что крест — это добро, а дела — зло, ибо через крест дела уничтожаются, а старый Адам, который особенно возвышается делами, распинается. Человеку невозможно не возгордиться своими добрыми делами, если он сначала не был сбит с ног и уничтожен страданиями и злом до тех пор, пока не поймёт, что он ничтожен и что его дела принадлежат не ему, а Богу» (Luther’s Works, American Edition (АЕ), том 31, стр. 53).
«Тот, кто не знает Христа, не знает Бога, сокрытого в страдании. Поэтому он предпочитает дела страданию, славу кресту, силу слабости, мудрость глупости и, в целом, добро злу» (Luther’s Works, American Edition (АЕ), том 31, стр. 53).
Это различие между богословом креста и богословом славы является венцом парадокса и естественным выводом, который следует из восемнадцатого тезиса. Сам Бог совершил самый парадоксальный поступок в истории, принеся жизнь и спасение через кровавую, унизительную смерть Своего Сына на кресте. Все остальные парадоксы вытекают из парадокса креста: мы познаём Божьи дела не в славе, а в страдании и смерти Иисуса.
«25. Праведным является не тот, кто много делает, а тот, кто, не совершая дел, крепко верит во Христа» (Luther’s Works, American Edition (АЕ), том 31, стр. 41).
«26. Закон говорит: „Сделай это“, и это никогда не делается. Благодать говорит: „Верь в это“, и всё уже сделано» (Luther’s Works, American Edition (АЕ), том 31, стр. 41).
Преподобный Кристофер Маронде — помощник пастора лютеранской церкви «Добрый Пастырь» в Линкольне, штат Небраска.
Источник: https://lutheranreformation.org/