Что я здесь делаю? Неужели это всё, что есть в жизни?
Эти вопросы время от времени возникают, когда я сижу за своим столом, окруженный бежевыми стенами, жужжащими люминесцентными лампами и тихим гулом офисной рутины. Мой кабинет не мрачный и не ужасный — он просто, скажем так, однообразный. Встать. Одеться. Собрать детей. Работа. Поездка на работу. Ужин. Мыть посуду. Уложить спать. Повторить.
Взрослая часть меня жаждет побега. Чего-то большего. Фантазия помогает, особенно когда удается выкроить минутку вечером, чтобы почитать. В моем случае эта минутка наступила после того, как детей уложили спать, а жена ушла по делам. Я потянулся к книге, которую не открывал годами, — «Ортодоксия» Честертона, и, сам того не зная, открыл портал в углубленно-волшебный мир жизни.
Мгновение литературной магии
Я перечитывал книгу всего около двадцати минут, когда наткнулся на строчку из четвертой главы, «Этика эльфийской страны», которая меня потрясла:
«Я говорил, что только истории о магии могут выразить мое ощущение того, что жизнь — это не только удовольствие, но и своего рода эксцентричная привилегия».
Это слово — «привилегия» — прозвучало как откровение. Жизнь — это не просто однообразная тягомотина. Это дар. Странный, удивительный, смешной, болезненный, великолепный дар. И именно в обычных вещах — времени отхода ко сну, поездках на работу, бутербродах с арахисовым маслом — скрывается глубочайшее чудо.
Вся глава Честертона кажется написанной для уставших отцов, измученных матерей и всех, кто когда-либо вздыхал при виде очередной неразвернутой корзины с бельем.
Ибо взрослым не хватает сил…
Больше всего меня поразил его взгляд на повторение. Честертон переворачивает с ног на голову взрослый взгляд на вещи:
«Весь господствующий материализм, доминирующий в современном мире, в конечном счете основывается на одном предположении: что если что-то постоянно повторяется, то, вероятно, оно мертво… Но, возможно, Бог достаточно силен, чтобы ликовать в монотонности. Возможно, Бог каждое утро говорит солнцу: «Сделай это снова»; и каждый вечер: «Сделай это снова» луне».
Я всегда воспринимал повторение как рутину. Проснуться, повторить вчерашний день. Но Честертон видит Божественную силу в повторении — не в скуке, а в радости. Дело не в том, что Бог устает от творения; дело в том, что Он наслаждается им снова и снова. Снова и снова, с детской радостью.
Это потрясло меня.
Как часто я ворчал на монотонность своей жизни, в то время как мои дети ликовали?
Заново открывая чудо
Мои дети учат меня этому каждый день. Они могут смотреть один и тот же мультфильм пять раз подряд и всё равно смеяться. Они будут расставлять и переставлять одни и те же кубики Лего, создавая бесконечные новые истории. Они видят не одно и то же — они видят новизну в однообразии.
Честертон выразил это так: «Повторение в природе может быть не просто повторением, а театральным бисом».
Природный мир нельзя свести к простому логическому объяснению. И если смотреть на мир только с научной точки зрения, это скучный образ жизни. «Когда нас спрашивают, почему яйца превращаются в птиц или фрукты падают осенью, мы должны ответить, что это магия. Это не «закон», потому что мы не понимаем его общей формулы. Это не необходимость, потому что, хотя мы можем рассчитывать на это, на практике мы не имеем права говорить, что это должно происходить всегда», — добавляет Честертон.
Нет ничего обыденного. Есть только глаза, которые становятся слишком тусклыми, чтобы это увидеть.
Я помню, как стоял со своим малышом у входной двери, наблюдая, как он смотрит на шины моей машины. Просто на шины. Малыш был заворожен. Что я упускал? Что еще я считал скучным, что на самом деле может быть прекрасным?
В этом есть истина.
А что, если всё, от чего я пытаюсь убежать, на самом деле — возможности встретиться с Божественным? Что, если опоздания, вытирание пролитого молока и прослушивание одной и той же книжки перед сном в седьмой раз — это не признаки духовного застоя, а приглашения к радости?
Лего, мел и страна эльфов
В другом замечательном произведении, «Кусочек мела», Честертон восхищается чудом рисования на коричневой бумаге белым мелом:
«Я всегда смутно считал факты чудесами в том смысле, что они были прекрасны: теперь я начал думать о них как о чудесах в более строгом смысле, что они были результатом воли».
Это напоминает мне о том, с каким усердием мои дети рисуют или создают что-то новое. На днях мой старший сын часами сидел, сгорбившись, за кухонным столом с бумагой и карандашом в руках. Когда я вернулся с работы, он с гордостью сообщил мне, что он картограф. Не совсем понятным языком, но он воскликнул: “Смотри, папа! Вот карта Детского городка!” Дело в том, что когда тебе что-то небезразлично, ты находишь время, чтобы посвятить этому. Чтобы отточить это и сделать прекрасным. Это реальность, которой меня научили Честертон и мой сын.
Факты — это чудеса. Повторение — это божественно. Мир не мертв — он зачарован. Не потому, что мы избегаем этого, а потому, что наконец-то это видим.
Мне не нужно искать Нарнию, или следовать за кроликом в нору, или прыгать через платформу 9 ¾ (хотя я однажды посетил эту вымышленную достопримечательность во время поездки в Европу). Дверь в Эльфландию находится в шкафу моих детей, где человечки Лего ждут своей следующей кампании. Она в крошках на нашем кухонном столе и в визге смеха, эхом отражающемся от стен ванны.
Божественная перспектива
Жизнь детей отражает жизнь Бога. Там, где взрослые вздыхают от однообразия, Бог поет: «Сделай это снова». Монотонность — это не слабость. Это сила. Честертон напоминает мне, что радость — это не разнообразие, а видение. Работа не становится рутиной, если смотреть на нее сквозь призму любви. Жизнь сакральна и повторяется. Иисус хочет, чтобы вы переживали ее снова. И снова.
Речь идет о том, чтобы снова откликнуться на призыв удивляться.
Завтра, возвращаясь на работу, я молюсь, чтобы Святой Дух даровал мне глаза ребенка и сердце святого. Позвольте мне не проклинать повторяющуюся жизнь, а войти в нее, как в литургию. Потому что в конце концов, это и есть литургия: ежедневная литургия любви, труда, чудес и безграничной благодати.
«Возможно, Бог достаточно силен, чтобы ликовать в монотонности».
И, возможно, с небольшой помощью Честертона и огромной помощью благодати, я тоже смогу.
Автор: Мэтью Винсент Чикойн — левша, католик с детства, который любит читать все произведения Толкина, К.С. Льюиса, Честертона, а также является заядлым поклонником комиксов. Он женат на Дженнифер, у них четверо детей. Среди любимых святых Мэтью — Афанасий, Екатерина Сиенская, Тереза Авильская, Филипп Нери и Иоанн Креста.
Иллюстрация: Гилберт Кейт Честертон KC*SG (29 May 1874 – 14 June 1936). c.1920. Wikimedia CC-PD-Mark.
Источник: https://catholicinsight.com/