«Мы принимаем ту реальность, на которую смотрим, поэтому нужно внимательно выбирать «предмет» нашего созерцания. Заметим, что не всё достойно созерцания. Как и в повседневной жизни — мы едим не всё подряд. Если рыба плохо пахнет, мы не созерцаем её кулинарно, а отодвигаем такое блюдо от себя», — говорил о. Кшиштоф Гживоч в одной из своих лекций.
Часто, когда меняется погода или падает давление, мы включаем «компьютерное» мышление: компьютер ведь должен работать всегда, а значит… и я тоже. Ноутбук, действительно, работает исправно независимо от погоды. Но заметьте: когда меняется давление, птицы где-нибудь лежат на берегу, отдыхают или спят, а человек считает, что обязан выполнить свой план — как запрограммированная машина. Мы сваливаем вину на погоду, утверждая, что нам ничего не хочется, но дело не в ауре. Всё из-за нашей неумной идеи — убеждения, что мы должны быть всегда такими же активными, как компьютер. Но это не так. Задумайтесь, плавают ли лебеди по озеру в сильную жару? Вовсе нет, они спят в тени и всё. Мы же реализуем определенную программу и предъявляем претензии к перепадам давления: «Всё из-за этой погоды».
Безделие может быть благословенным
Об этой технократической модели, навязанной человеку, мы должны думать как о некоем риске, напоминает Папа Римский. Пример природы должен вдохновлять наш способ действия. Разве не является насилием требование сосредоточенности от наших детей, которые июньским полднем сидят в нагретом (до 30 и более градусов) школьном классе? Это своего рода давление на самых маленьких. А многие учителя еще и упрекают малышей в том, что они не сосредоточены, что у них «злая воля». Дети впадают в чувство вины и убеждение, что им якобы не хочется учиться. В такие моменты ничего не выжмешь из учеников, да и педагогам работать тяжелее. Человек действительно не обязан быть всегда занятым и активным.
В следующем размышлении (над энциклопедией Laudato si’) Папа обращает внимание еще на одно последствие отвращения от мира природы. Он напоминает, что технократическое мышление по цифровым моделям не способствует мудрой жизни, разумному мышлению и великодушной любви. Оно ослабляет связи.
Дадим слово Папе Франциску и задумаемся над его словами:
«К этому добавляется динамика медиа и цифрового мира, когда она становится всеобъемлющей, не способствуя развитию способности к мудрой жизни, глубокому мышлению и великодушной любви. Великим мудрецам прошлого в этом контексте грозила бы опасность увидеть, как их мудрость заглушается среди отвлекающего информационного шума. Необходимы усилия, чтобы эти средства стали стимулом для нового культурного развития человечества, а не деградацией его глубочайшего богатства. Настоящая мудрость, плод рефлексии, диалога и великодушной встречи между людьми, не достигается лишь путем накопления данных, которое ведет к пресыщению и смятению в своего рода умственном загрязнении. Одновременно существует тенденция к замене реальных отношений с другими… определенным типом коммуникации через интернет. Это позволяет отбирать или исключать отношения по нашему усмотрению. Так рождается новый вид искусственных эмоций, которые имеют больше общего с устройствами и экранами, чем с людьми и природой…» (LS 47).
Мы интуитивно чувствуем этот контекст; это и есть плод бездомности человека, который отделяется от своего дома, от самой естественной среды. Часто люди даже не осознают, что проводят целые дни вне природы. Я звоню мужчине, который живет в том же городе, что и я, говорю, что идет дождь, а он заявляет, что не заметил, потому что сегодня еще не выглядывал в окно… Типичный образ современного человека. Такое поведение порождает, как говорит Папа, серьезные последствия. Сколько мы, как священники, проводим времени на свежем воздухе? Мы признаемся на исповеди в разных слабостях, но кто исповедуется в том, что слишком мало времени провел на улице? Исповедуя в Опольском соборе, я редко слышу, чтобы у кающихся было чувство вины из-за того, что они не бывают на лоне природы. Именно — «на лоне природы» — это прекрасное выражение. Лоно рождает, лоно является источником, а мы, в свою очередь, слишком мало пребываем «у матери-природы».
В обсуждаемой энциклопедии Папа часто использует слово «созерцание» (контемпляция). С темой природы связано понятие созерцания — это одна из базовых позиций человека по отношению к реальности и по отношению к Богу. Здесь я хотел бы посвятить несколько слов методу христианской молитвы, который формирует в нас установку созерцания.
Нам не хватает привычки внимательного взгляда
Рекомендую посетить Галерею Фарас в Национальном музее в Варшаве, где находится знаменитая фреска святой Анны из Фараса — с пальцем на губах и большими, выразительными глазами. Великолепный образ созерцательной позиции. Сам термин «созерцание» понимается в христианстве по-разному: традиция игнацианская понимает его иначе, чем терезианская. Мы имеем дело с разными концепциями. Я обращусь к самой простой, потому что она наиболее понятна. Если директор музея открывает выставку и приглашает к «созерцанию картин», то все знают, что делать: нужно просто идти и рассматривать полотна внимательнее, чем фотографии в газете.
Созерцание — это, по сути, внимательное всматривание. Обычно мы много говорим, работаем с понятиями, пользуемся разными системами мышления… Но нам не хватает привычки внимательного взгляда. Между тем, созерцание — это сосредоточенный взгляд на реальность. Это взгляд, который не безразличен к реальности: мы открываемся, чтобы принять её, чтобы как бы «вкусить» её, допустить то, что мы созерцаем, в свой внутренний мир, чтобы оно пронизало нас — так же, как нас трогает красивое пение, вид звезд, ощущение дождя или мягкого ветра. Если я созерцаю природу, я как бы допускаю её в себя.
Мы созерцаем не только зрением, но и всеми чувствами, а также нашим внутренним миром, сердцем. Мы принимаем реальность, на которую смотрим, поэтому нужно внимательно выбирать «предмет» созерцания. Заметим, что не всё его достойно. Как и в жизни — мы едим не всё. Созерцание плохих, испорченных вещей аморально. Созерцание заключается в глубокой концентрации на чем-то, что мы хотим принять в себя. Мир природы в основе своей подходит для созерцательного усвоения. Каждый цветок, роса в лучах солнца, горы, река, блеск воды, пение птиц — всё пригодно для созерцания. Если же речь идет о культуре, здесь нужно быть осторожнее в том, что мы «потребляем»; нужно проверять ценность произведения, спектакля, концерта…
Созерцание — это внимательная сосредоточенность на вещи, которую я выбрал и которая для этого пригодна
Сегодня проблема многих людей с концентрацией часто вызвана не неумением сосредоточиться, а тем фактом, что им не на чем сосредоточиться. Они замыкаются только в своих собственных творениях, а те отделены от мистики и от природы и потому становятся всё хуже. Если мы хотим быть «хорошими поэтами жизни», создавать прекрасные произведения культуры, у нас должна быть глубокая связь с природой. Идите на лоно природы, она научит вас доброй поэзии. Если художник теряет контакт с натурой, Богом, мистикой, то у него не остается центров, на которых он мог бы «сконцентрироваться».
В семейной консультации, где я работаю, я однажды был свидетелем того, как мать жаловалась, что её ребенок не может сосредоточиться. Я задумался: а на чем ему было сосредотачиваться? Уж точно не на родителе, потому что тот сам нуждался в терапии. Трудно удивляться, что у сына проблемы с концентрацией, если он не может опереться на стабильность матери или кого-то другого в семье. Из разговора выяснилось, что отец отсутствует (развод), братьев и сестер нет. Я обращаю на это внимание, потому что если у нас есть надежный центр, мы на нем фокусируемся; если же нет чувства стабильности и уверенности — происходит обратное.
Созерцание — это внимательная сосредоточенность на вещи, которую я выбрал и которая для этого пригодна. Как святая Анна из Фараса, я закрываю рот и открываю глаза. В созерцании я очень осторожен с тем, чтобы быстро называть реальность, давать ей определения. Сначала нужно посмотреть — без предубеждений, без навешивания ярлыков.
Я слышал о группе студентов, которые пришли в галерею с профессором и спрашивали его, что им «теперь» делать. А он велел им просто ходить и смотреть. «Нужно ли что-то записывать, называть?» — уточняли они. «Нет, вы должны ходить и смотреть!». И долго эти студенты не понимали, в чем суть. Они должны просто встать перед картиной, не определяя, из какого она века, кто её написал, не споря о её стоимости, а просто стоять и смотреть. Профессору стоило больших усилий заставить их понять, что нужно просто смотреть, останавливаться у тех работ, которые их притягивают, и не делать ничего больше. Без интеллектуального навязывания чего-либо. Смотреть! — для современного человека это часто трудный опыт.
Смотреть — это одновременно и глубокая потребность, и немалое усилие. Сесть и смотреть на картину, не зная техники и автора. Я смотрю внимательно, отодвигая весь познавательный аппарат как можно дальше от оценки. Вот она — созерцательная позиция, на которую я даю себе время. Сравните её с тем, как часто мы запечатлеваем реальность на фото: мы фотографируем её, но не «вкушаем».
Фрагмент книги о. Кшиштофа Гживоча «Будь прославлен, Господь мой. О возвращении к сути вещей».
Источник: bacnica.info